Право на видимость: как просветительский проект меняет наше отношение к бездомным

Это мой первый проект на социально-значимую тему. Мне сложно было соединить прямой разговор о помощи с искусством, которое работает с иносказанием, символической ценностью, оттенками смыслов. Поскольку я сама художник, человек давно и глубоко погружённый и искусство, меня неудержимо клонило в понятную область и артикуляцию. Приходилось делать над собой усилие, чтобы нащупать область пересечения, где эти сферы усиливают друг друга, сохраняя верность своим внутренним законам. В конечном счёте «Состояние» объединено идеей человечности, которая помогает увидеть в социальной теме живого человека, а в искусстве — пространство встречи с ним.

Это хороший вопрос, на который я не уверена, что знаю ответ. Я живу в неком пузыре тонко чувствующих эмпатичных творческих людей. И когда я рассказывала о теме предстоящего проекта, то встречала много искреннего отклика и интереса. И большинство моих друзей и знакомых, кто посетил его, отозвались с теплом.
Но Анна Макарчук, директор центра толерантности в Еврейском музее, в процессе проработки концепции регулярно напоминала мне о том, что тема действительно сложная, стигматизированная. Она много работает с разной аудиторией и знает. Действительно, почти всем ужасно страшно остаться без дома и средств, и многие не чувствуют себя устойчиво даже чтобы соприкоснуться с бездомностью. Но парадокс заключается в том, что чем больше ты узнаешь, тем меньше становится страх и непонимание. Поэтому, я думаю, такие проекты нужны и важны.

Несколько раз в моей жизни были случаи, когда я вызывала скорую для людей на улице, которым было плохо. И каждый раз забирали их неохотно. Однажды, ещё студенткой, я видела молодую беременную женщину, которая жила с вещами на лавочке в парке. Мне тогда ужасно хотелось помочь ей чем-то, но я сама была студенткой с бабочками в кармане и местом в общежитии. Сейчас я предпочитаю помогать всё-таки через пожертвования организациям, которым я доверяю, для меня это часть гражданской ответственности. И надо признаться, бездомность не была в моём фокусе. Я по-настоящему благодарна Герману, за то, что он погрузил меня в эту тему так полно и конструктивно через свой фильм, что я загорелась тоже что-то большое сделать.

Я поддерживаю службу помощи «Милосердие»: у неё более двух десятков разных социальных проектов, в том числе «Ангар спасения». Также среди фондов, которым я доверяю: «Антон тут рядом», помогающий людям с аутизмом; «СПИД.ЦЕНТР», поддерживающий людей с ВИЧ; Фонд Константина Хабенского, помогающий детям и молодым взрослым с опухолями мозга; «Дети-бабочки», поддерживающий людей с редкими заболеваниями кожи; «Дом с маяком», оказывающий паллиативную помощь тяжелобольным детям и молодым взрослым.
Мне кажется, нет лучше рекламы для фондов, чем личное знакомство с людьми, которые там работают. Горят ли у них глаза от того, что они делают, какие они в коммуникации. И, конечно, важно обращать внимание на прозрачность работы: открытые реквизиты, регулярные отчёты, понятную репутацию, ясные каналы для пожертвований и внятное объяснение, как именно помощь доходит до людей.

Это правильный вопрос. Мне видится, что забота о чем-то сверх необходимого лично тебе, расширение своего внимания и ответственности на разные внешние сферы — это настоящее взросление. Оно требует усилий и постепенности. Но мне кажется, что нет такого общественного тренда, взрослым быть не круто. Поэтому к помощи другим часто больше открыты люди, которым самим пришлось пройти через сложные ситуации и много чего пережить.

Нет, была только наблюдателем. Мы с режиссёром Германом Лепёхиным давно дружим, поэтому я очень радовалась его решению учиться в киношколе «Свободное кино», внимательно следила за проектами и идеями. Герман долгое время помогал «Ангару спасения», устраивал сборы средств и теплых вещей, а потом превратил личный опыт в большое документальное исследование. Он работал над фильмом больше года, а я впервые увидела результат на премьерном показе в декабре 2025. Меня тогда невероятно это затронуло!

В России, да и во всем мире это довольно разрозненное поле. Есть художники, которые регулярно сотрудничают с помогающими организациями как волонтёры или активисты. Более частая практика, когда художники делают что-то специально по теме для выставочных проектов или акций. Но в нашей выставке я принципиально стремилась поговорить о теме через широкие и эстетически сильные практики, близкие, но не сфокусированные на социальном. Мне кажется, так искусство работает сильнее.

Я знаю несколько масштабных французских проектов на эту тему. Например, в Париже был проект Les Grands Voisins: бывшую больницу превратили в место, где жили люди в трудной ситуации, работали художники, проходили лекции, выставки и встречи. Ещё мне нравится Prises de rues: людям без дома дали камеры, и они сами снимали город таким, каким его видят. Есть и акция Sans toit pas sans nous с большими портретами людей без жилья в городском пространстве. судьбы.

Уверена, что работа с языками искусства таит в себе ещё массу возможностей для успешного разговора о социальных проблемах. Через визуальны и эстетические образы сложные темы воспринимать гораздо проще. Тотальная инсталляция, иммерсионные проекты… Так много всего можно придумать! Нужны открытые для таких проектов площадки и, конечно, финансирование – с этим, посложнее.

Я с одной стороны считаю, что всё получилось, открытие прошло душевно, пришли чудесные люди, с которыми даже просто приятно было находиться в одном пространстве (подобные проекты, на самом деле, концентрируют таких людей). И где-то в глубине души всё ещё не верится, что мы это сделали. А с другой стороны – я постоянно прокручиваю в голове, что можно было бы сделать лучше, всю неделю меня не отпускают эти мысли. Переживаю, что какие-то ошибки и недоработки могли помешать зрителю проникнуться, с этим непросто.